Главная Интервью Сезон в аду: рецессия продолжается
Интервью

10.06.2009
Сезон в аду: рецессия продолжается

В последние недели все чаще слышатся прогнозы о том, что будет осенью. Говорят о грядущем кризисе неплатежей, который может больно ударить по банковской системе страны. Что происходит в экономике сейчас? Есть ли основания говорить о второй волне кризиса? Насколько эффективны меры, предпринимаемые государством? Чего нам всем ждать от будущего? Эти и другие вопросы обсуждались на заседании Экономического клуба, прошедшем в пресс-центре РИА «Новости». Корреспондент homeweek.ru внимательно выслушал мнения экономистов:

 


, ректор Академии народного хозяйства при Правительстве РФ, главный редактор журнала «Экономическая политика»:

- Если мы принимаем гипотезу масштабного кризиса, то есть кризиса, сопоставимого с Великой депрессией или семидесятыми годами на Западе, то проблема состоит в том, что, как мне кажется, мы до сих пор еще до конца не осознали ни его характер, ни его глубину. Дело в том, что великие кризисы отличает обычно не глубина падения (хотя она обычно глубока) и не длительность (хотя он обычно длинен), а тяжелый и сложный интеллектуальный вызов, который ставится ими перед политиками и экономистами. Скажем, если вы посмотрите как на тридцатые, так и на семидесятые годы, то увидите, что значительную часть кризиса – несколько первых лет – правительства (это касается, скажем, применительно к Штатам правительства Гувера до 1933 года, правительства Никсона и Картера практически до 1980 года) борются обычно с кризисами привычными методами – то есть как генералы готовятся к прежним войнам, так и политики сражаются с предыдущими кризисами. Они реагируют на кризисы в той парадигме, в которой предыдущие пятьдесят-шестьдесят лет это было принято делать.

Вот так, не вдаваясь в подробности, мне кажется, что мы пока еще живем в условиях правительства Гувера. Мы (я имею в виду в мире, не в России, и не мы, здесь присутствующие) все еще ведем дискуссию в терминах «кейнсианство или монетаризм», то есть в терминах реалий ХХ века – «большее регулирование или меньшее регулирование». Так было и в тридцатые годы, и в семидесятые годы, и требуется довольно длительное время, прежде чем экономисты и политики осознают, что набор мер существенно другой, и поймут, это набор мер. <…> Мне представляется, что действительно в интеллектуальном смысле самое интересное нам еще предстоит.

 

 

 

, председатель совета директоров «МДМ-банка»:

- Золотой ключик, который позволил бы точно сказать, что кризис преодолен или будет преодолен, потому что вот такие-то меры применены правительствами, – он не найден, очевидно. Почему все говорят о второй волне или почему вообще такая идея муссируется? – потому что, в общем-то, на интуитивном уровне, ну а грамотные экономисты на сознательном уровне понимают, что вот это монетарное расслабление (которое, по всей видимости, было необходимо для преодоления коллапса в американской экономике и вообще в глобальной экономике) не является решением, это не то решение, так как, по существу, суть кризиса в том, что оказалось, что очень большие долги неэффективны. То есть взятые средства даже без кризиса были бы возвращены лишь только с малой вероятностью. И сегодня уход от кризиса должен заключаться в том, что плохие долги должны уйти, то есть должен произойти deleverage, но это теория. Потому что невозможно: если огромные долги, которые существуют сегодня, должны уйти полностью, значит, падение производства в мире должно быть гораздо глубже, чем это сегодня произошло, и в первую очередь в Америке. То есть по идее в Америке семьи должны существенно сократить потребление – не так, как они сократили до сих пор, еще более существенно, многократно. Тогда да, тогда заемщики скажут: «Теперь эти потребители чисты и можно их финансировать». С другой стороны, и сами домашние хозяйства скажут: «Ну, теперь мы можем заимствовать, потому что у нас есть доход и нет долгов».

Но это, что называется, идея, доведенная до абсурда. Чтобы к этому абсурду не прийти, придумали такое простое решение, как закачивать достаточно большую ликвидность, предоставлять ее всем финансовым институтам в надежде, что они будут более лояльно относиться к заемщикам, которые перегружены долгами. Это не получается до конца, это получается частично - я бы сказал, КПД таких мер процентов 10-20, а 80-90 процентов уходят в никуда. Оживление на фондовых рынках и сырьевых рынках как раз связано с этой политикой, а не с тем, что есть признаки фундаментального выздоровления экономик. <…>

Если падение ускорялось, то сейчас падение стало замедляться. Поэтому вторая волна, в принципе, означает неудачу этой политики. И эта неудача легко просматривается. Когда подтвердится то, что я говорю, - то есть действительно скажут: «Да конечно, фундаментальных изменений нет, оживление связано с финансовой накачкой», – тогда появятся очень негативные настроения, и это может привести еще к определенным падениям цен на недвижимость, уходу инвесторов с рынков… Или такое подтверждение не появится, то есть действительно наступит некоторая стабилизация, падение прекратится, но тогда, видимо, все-таки скорее всего через некоторое время все будут ждать инфляцию, хотя и сейчас ее уже ждут в глобальном масштабе. Ожидание инфляции - это тоже очень негативная вещь для экономического роста, фактически, это перечеркивает его возможность.

Ну и, наконец, вообще непонятна модель того, на какой основе будет восстанавливаться мировая экономика, что будет двигателем достаточно успешного роста. Если до кризиса одним из существенных элементов роста было использование возможностей низких издержек производства в Азии, то есть можно было перемещать старые производства и получать высокую отдачу за счет того, что там люди работали, грубо говоря, за меньшие деньги почти с тем же уровнем качества, то сейчас эта модель исчерпывается - собственно, ее уже повторить будет трудно. Вопрос «На чем будет расти производительность труда?» тоже открыт, вот он и наиболее интересный, вот о нем и надо, видимо, говорить.

 


 

, научный руководитель Экономической экспертной группы:

- Что мы имеем на сегодня? Казалось уже (и было объявлено), что мы достигли дна в падении производства, но, если мы посмотрим на последние данные по промышленному производству, они скорее напоминают волну. То есть производство падало с октября по январь, оно упало где-то на 17 процентов, после этого выросло немножко в феврале, не изменилось в марте, и казалось, что вот сейчас начнется рост… Но в апреле оно опять упало, по нашим оценкам, на 1,5 процента (апрель к марту при снятии сезонности). Инвестиционный спрос стабилен – начиная с февраля не меняется. То есть если это и равновесие на дне, то оно очень неустойчивое. Оно может легко повернуться как в одну, так и в другую сторону.

От чего будет зависеть этот поворот? Конечно, центральная проблема и фактор неопределенности – это состояние банковской системы. Здесь очень различаются оценки: от вполне оптимистических, которые высказывает Центральный банк, до вполне алармистских, которые недавно опубликовало рейтинговое агентство Standard & Poor's (которое предсказывает, что к концу года у нас будет до 50 процентов плохих долгов). Если верить Центральному банку, то получается, что вообще у нас нет проблем и не о чем волноваться, а если верить Standard & Poor's, то нас ждет очень суровый банковский кризис. Если он будет таких масштабов, то это неизбежно станет второй волной кризиса в экономике в целом.

К сожалению, наша банковская система настолько непрозрачна, так мало доходит данных вовне, что с определенностью судить трудно, но я думаю, что здесь нужно руководствоваться принципом «Хочешь мира – готовься к войне». То есть нам в любом случае нужно было бы готовить планы действий в зависимости от того, какие масштабы примет этот кризис, чтобы не повторилась ситуация, которая была год назад, когда мы говорили, что кризис нас не затронет. Потом, когда он все-таки затронул нас, мы оказались совершенно неподготовленными и на первом этапе достаточно хаотично принимались решения. К сожалению, в программе антикризисных мер правительства сказано только, что правительство зарезервировало средства для решения проблем банковской системы. Я думаю все-таки, что это недостаточная формулировка, нужен более проработанный план.

 


 

, исполнительный директор департамента макроэкономического и количественного анализа НБ «Траст»:

- Вторая волна кризиса: я жду, что она будет в 2009-м. Я бы сказал, что до нее осталось меньше полугода однозначно, я жду ее где-то ближе к осени – все зависит от того, как будут развиваться события. С моей точки зрения, все очень четко определено: фактически, перст указующий на вторую волну для нас – это рост объемов просрочки по официальной статистике. <…>

Банковский кредитный портфель перестает приносить банкам деньги, то есть не то что прибыль – перестает приносить. Либо вы получаете это в виде просрочки, идете в суд и пытаетесь выбить, – получаете актив, который вы не можете продать, либо соответственно вы реструктурируете кредит, не показывая это в виде просрочки, но, к сожалению, реструктурированный кредит как не приносил денег, так и не приносит. Вроде сумма большая есть, а распорядиться, то есть денег получить, вы не можете. И понятно, что это, конечно, означает, что через некоторое время какие-то банки могут с этим не справляться – очень неприятная ситуация.

Текст: Максим Буров, homeweek.ru

 
2
 



Добавить комментарий

Ваше имя


Комментарий


Код